Вопрос-ответ

 Появился, точнее, обновился некий посыл. Якобы с экономической точки зрения объединение республики с соседними регионами несет существенный плюс всем их компонентам. В чем они? Якобы сложение потенциалов приведет к невиданному всплеску развития.

Давайте посмотрим. Получается, что сложение потенциалов ведет к появлению несомненно большего, но все-же того-же потенциала.. Если не учитывать такие эфемерные вещи, как национальная культура, бурятский язык, и, вообще, национальную идентичность, то выиграет от этого слияния только буряты в силу своей, скажем так, большей пассионарности и отсутствием конкуренции в своей нише рынка. Что касается остальных жителей, то слияние с Иркутском, и, тем более, Читой, не несет ничего хорошего, будет плюсоваться некий "потенциал", которым воспользуется горстка "умелых", а нищета будет удвоена и утроена, и будет плодить нищету в укрупненном варианте.

Некто думает, что укрупненным регионом проще управлять. Отнюдь. Мировой опыт показывает, что чем крупнее административная единица, тем труднее ею администрировать. Да и стричь купоны проще только на первый взгляд. Гарантированный объём дивидендов есть тогда, когда все яйца не сложены в одну корзину.

До сих пор считалось, что укрупнение выгодно в том случае, если это присоединение, т.е. если Иркутск и Чита присоединятся к Бурятии, все налоги будут стекаться суда.

Предыдущие укрупнения(ликвидация бурятских округов) привело к тому, что человеческий ресурс вырос именно в Улан-Удэ. Округа выдаиваются, высасываются Иркутском и Читой.

Выводы?

 Антиколониализм и обратная ассимиляция. Вплоть до середины 20 века можно говорить о колониализме, о борьбе европейских держав за колонии, как территорий, обеспечивающих метрополии богатством. С середины этого века мы, уже, говорим об антиколониализме. К 1970-80 годам, а в большинстве после Второй мировой войны бывшие колонии обрели независимость. Это констатация фактов. А что же в процессе? Что получим в результате?

Есть такой термин – ассимиляция: характеристика процесса, в которой происходит смена групповой самоидентификации, утрачивается ощущение своей самобытности, специфичности. Наиболее широкое применение этот термин приобрел для характеристики межэтнических процессов, проявляющихся в том, что группы людей, принадлежащих к уже сформировавшимся этносам, оказавшись в тесном контакте с другим народом или в его среде (дисперсно расселенные этносы, например, в России — карелы, мордва и др.), воспринимают его язык, культуру, обычаи. В последующих поколениях происходит полная смена национальной самоидентификации (причисление себя к данному народу).

До 20 века этот процесс происходил в отношении колонизируемых народов. В начале освоения европейцами новых земель мы видим обратный процесс, обратную ассимиляцию, т.е. редкие вновь прибывшие новопоселенцы, в силу их малочисленности, воспринимали традиции, в том числе, язык аборигенного населения. Затем, когда колонизаторов становилось больше и их, навыки по подчинению росли, ассимиляция поменяла полярность. Что мы видим сейчас? Народы некогда «окультуренные» европейцами, почувствовавшие вкус потребительского общества ринулись в метрополии, не желая уже добывать себе средств к существованию по обычаям предков. Перед процессом колонизации, идет процесс освоения, когда «первопроходцы» осваивали новые земли, во многом, приспосабливаясь к местным традиция, этот процесс мы сейчас видим, но уже в Европе. Франция и Германия сегодня подвергаются мощному этническому и ментарному влиянию. Америка, особенно Латинская переваривает это в своем котле…

Что в России? Как ни странно, Россией всегда управляли представители не коренного населения, это видно еще с освоения «коренной России» славянскими захватчиками, навязав местному населению свой язык, а затем и несвойственную ему религию, воспринимали сей народ как захваченный, соответственно к нему относясь. Русью управляли варяги, татары, немцы, грузин. Только в середине 19 века было упразднено рабство. К этому времени, за полтора тысячелетия, естественно, население почти утеряло свои корни, уже стало славянским по языку и по духу.

А Бурятия? До 20 века пришлое население почти полностью воспринимало местные традиции, в том числе, язык и вид хозяйствования. Сначала, вновь прибывшие пытались использовать свой прежний опыт, и так каждый раз, когда приходили новые партии ссыльных и переселенцев. Но суровая природа края буквально через поколение заставляло принять свои условия. Зерновое производство с берегов Волги и огородное хозяйство с берегов Хуанхэ вновь и вновь терпит крах.

буддизм

 Философия буддизма Философия буддизма была рождена самим духом Древней Индии, в которой к тому времени, сложилась наиболее богатая мировая культура поиска «истины» - поиска духовного освобождения, просветления. Культура эта столетиями создавалась лесными отшельниками, йогинами и аскетами, практиковавшими различные методы медитации и искавшими способы обрести истину. В число этих отшельников на протяжении семи лет входил и Будда. В философии буддизма воплотился его духовный опыт переживания истины. Традиционно, философия буддизма берёт свой отсчет с проповеди Будды о «четырёх благородных истинах», которые открылись ему в состоянии просветления.

Темы истин: 1) о страдании; 2) причине страдания; 3) об устранении причины страдания; 4) о пути, что ведёт к прекращению страданий. Согласно первой истине, всё существование человека есть страдание, неудовлетворённость, разочарование. Даже счастливые моменты его жизни в конечном итоге приводят к страданию, поскольку они связаны с «разъединением с приятным». Хотя страдание универсально, оно не является изначальным и неизбежным состоянием человека, поскольку имеет свою причину - желание обладать чем либо или жажду удовольствий, - которая лежит в основе привязанности людей к существованию в этом мире. Такова вторая благородная истина. Пессимизм первых двух благородных истин преодолевается благодаря следующим двум. Третья истина гласит, что причина страдания, поскольку она порождена самим человеком, подвластна его воле и может быть им же и устранена - чтобы положить конец страданиям и разочарованиям, надо прекратить испытывать желания. О том, как достичь этого, говорит четвёртая истина, указывающая восьмеричный благородный путь: «Этот благой восьмеричный путь таков: правильные взгляды, правильные намерения, правильная речь, правильные действия, правильный образ жизни, правильные усилия, правильное осознание и правильное сосредоточение». Таким образом, восьмеричный путь включает три основные составляющие: культуру поведения (правильные мысль, слово, действие), культуру медитации (правильные осознание и сосредоточение) и культуру мудрости (правильные взгляды). Культура поведения - это пять (или десять) основных заповедей: не убей, не бери чужого, не лги, не пьянствуй, не прелюбодействуй; а также добродетели щедрости, благонравия, смирения, очищения и т. п. Культура медитации - это система упражнений, ведущих к достижению внутреннего умиротворения, отстранённости от мира и обузданию страстей. Культура мудрости - знание четырёх благородных истин. Из всех четырёх благородных истин именно восьмеричный благородный путь составляет философию буддизма. Будда не просто говорит о возможности освобождения, но и указывает путь, следуя которому каждый человек собственными силами, без помощи Будды, способен достичь свободы и сам стать буддой. Всё это очень отличается от других известных религий - ни одно религиозное учение не признаёт, что человек может своими усилиями сделать себя богоподобным существом. Встав на этот путь, можно прийти к высшей цели человека - выходу из круговорота перерождений (сансары), а значит, к прекращению страданий и достижению состояния освобождения - оно и есть нирвана. Следование только моральным заповедям приносит лишь временное облегчение. Четыре благородные истины во многом напоминают принципы лечения: история болезни, диагноз, признание возможности выздоровления, рецепт лечения. Не случайно буддийские тексты сравнивают Будду с врачевателем, который занят не общими рассуждениями, а практическим излечением людей от духовных страданий. И своих последователей Будда призывает постоянно работать над собой во имя спасения, а не тратить время на разглагольствования о предметах, которых они не знают по собственному опыту. Он сравнивает любителя отвлечённых разговоров с глупцом, который вместо того, чтобы позволить вытащить попавшую в